В клубной полутьме шестнадцатилетняя Николь ловила на себе восхищенные взгляды. Подруга уговорила ее выбраться из дома, суля беззаботный вечер. Музыка оглушала, мигали разноцветные лампы, а среди танцующей толпы внезапно возник он — Дэвид. Уверенный, с обезоруживающей улыбкой, он сразу выделялся из общей массы. Разговор завязался легко, почти сам собой.
Сначала все напоминало сказку: тайные встречи, трепет от первого прикосновения, смех, раздававшийся в телефонной трубке. Николь погрузилась в новое для себя чувство, думая, что нашла ту самую, единственную любовь. Но постепенно в поведении Дэвида стали проскальзывать тревожные нотки. Он мог резко оборвать разговор, если слышал на фоне мужской голос. Начинал дотошно расспрашивать, с кем и о чем она общалась в школе.
Невинная привязанность незаметно переросла в навязчивую идею, целиком захватившую мысли юной девушки. Дэвид все чаще закатывал сцены, его ревность вспыхивала буквально на пустом месте, без всякого повода. Ласковые слова в одно мгновение сменялись ледяными упреками, а затем — страстными извинениями. Николь ловила себя на мысли, что постоянно оглядывается, подбирает слова, боясь вызвать очередной приступ его гнева. Из веселой и открытой она превращалась в напряженную и осторожную, будто ходила по тонкому льду, который в любой момент мог треснуть. Свободные чувства исчезли, их место занял постоянный, гнетущий страх. Она, сама того не желая, оказалась в ловушке, где тюремщиком стала собственная, вывернутая наизнанку, любовь.